Теперь не тело и не атом, И не объект для рук и губ. Смотрю на мир, как патанатом Смотрел на мой разъятый труп. Земля лежит, поджав колена, Едва остывший человек. Ее исколотые вены Как русла пересохших рек. Земля лежит в лесах, в асфальте, Как в морге, где хрустя чуть-чуть, Такой блестящий, узкий скальпель Вскрывал уже пустую грудь. Здесь, над шестою частью суши, Я не один, плывут вдали Все нераскаянные души Из нераскаянной земли. Вверху озоновые дыры. Ну, а внизу, в густом дыму Мы, хлопнув дверью, вышли с пира В зубовный скрежет и во тьму. И эта тьма теперь навеки Души руины приютит. А в справке, что подпишут в ЖЭКе, Причина смерти — суицид.

История с географией

Великой Родины сыны, Мы путешествовали редко. Я географию страны Учил по винным этикеткам. Лишь край граненого стакана Моих сухих коснется уст, От Бреста и до Магадана Я вспомню Родину на вкус. Пусть никогда я не был там, Где берег Балтики туманен. Зато я рижский пил бальзам И пил эстонский “Вана Таллинн”. В тревожной Западной Двине Я не тонул, держа винтовку, Но так приятно вспомнить мне Про белорусскую “Зубровку”. И так досадно мне, хоть плачь,