Но артерия вымокла кровью И каплями кормит грудину и Камень, Пронзенный, стучащийся Камень Боль! Воды бредят пробиться вовне Но преграда при устье легла Сон твой тягостно влажен и сладок Вверх, на взметнувшейся к звездам волне Что пролиться вовне не смогла Распадайся на взвесь и осадок!… Тихо плывем над Землей, Под бесплотною, нервной стопой Не преклонятся травы… Мальчик, я болен тобой, Я веду тебя тропами ветра Сквозь кроны дубравы Мы у грани могущества, мальчик, Мы в жерле погони И не лги, что ты волен и свят Ты пленен и неволен. Я раскрыл пред тобой небосвод! Времена изменяют свой ход Посмотри на ладони… Беспредельная сладость свободы Отринуть свободу Лишь во властном объятии Солнцем пронизанных рук Ты пройдешь За хрустальные своды. О, ты прав, эти пальцы так больно тонки, Но смотри — обнажаю предплечье — ты видишь? Расплавленным блеском Обвил мне запястье Браслет саламандры Там, внизу, У излучины мертвой реки, Тростниковою флейтой на черном песке Мной начертана ветвь олеандра, Бьется пламя в пантакле меандра. Прочь! В этом пламени — морока плен, Это магия рвется из рук, Трепеща в переливах сапфира Ночь! Адаманты на черном крыле Путь изогнут, как царственный лук, Пронизай средоточие мира!… Холодно плыть за чертой Отвергаясь блаженства и славы Во имя незнанья. Все, что могло быть тобой,