- Гражданка! Минутку!
Я подскочила на месте от басовитого рёва и мысли, что вляпалась опять в историю.
А милиционеры, знаю уж по опыту прежних историй - большие зануды то ли от служебного рвения, то ли от безделья. Но относился окрик не ко мне, а к толстой тётке-челночнице, застрявшей со своими сумищами в самой дыре. Вернее, одна сумка была на территории поля, а другая - вне. Сама же тётка врастопырку торчала в лазейке, ногами тоже на территории и вне. Картинка, конечно, юморная, но тётке, пожалуй, было совсем не до смеха: она пыталась протиснуться - тыр-пыр - но ничего не получалось. Да ещё милиционер пристал.
- Гражданочка, вы куда? - пробасил он. - Сюда нельзя, - у меня тут же в ушах зазвенела смешная песенка перестроечного времени: «Сюда нельзя, туда нельзя…»
А тётку подпирали сзади: всем теперь не терпелось попасть обратно на лётное поле.
- Не видишь что ли? - огрызнулась челночница. - На самолёт опаздываю.
Милиционер обалдело разинул рот, потом заорал:
- Какой самолёт, какой самолёт? Вы куда прёте, гражданка, здесь вам не посадочная площадка! - он побагровел от злости.
- Ну, тогда веди нас туда! - удалось тётке протиснуться в дыру, и она теперь вытаскивала на свою сторону вторую сумку. - Чего нас бросили здесь? Ни самолёта, ни тени, ни сортира, прости Господи, мою душу! - завопила тётка базарным голосом на опешившего милиционера, теребя свою преогромнейшую сумку из дыры, и до того разошлась, что покрыла его цветистым изречением на русском матерном языке, видимо, была «полиглотом», и знала этот язык в совершенстве.
- Документы, гражданка! - пришёл в себя милиционер и приступил к должностным обязанностям. - На поле посторонним быть не положено!
Тётка, выдав заряд брани, молча, игнорируя милиционера, по-прежнему тащила к себе свою сумку. В дыру проскользнули ещё несколько пассажиров, но милиционер, занятый исключительно тёткой с сумками и раззадоренный её сопротивлением, не обратил внимания на просочившихся на поле. А та, протащив, наконец, свою собственность сквозь дыру, вновь обрела дар речи, мало того - пошла грудью в атаку на бравого, щеголеватого и широкоплечего представителя власти.