Мне выстрела дозволено четыре И я, смеясь и в торжество не веря, Прицеливаюсь в ярмарочном тире В какого-то невиданного зверя. В толпе — лучи на лицах незнакомых И на деревьях золотые метки. — Не все ль равно, что ныне будет промах? Свинцовый шарик задевает ветки… Я завтра снова приложу усилья, Над потолком раздвину черепицы И поломаю голубые крылья Летящей к небу деревянной птицы. Тогда страшись со мною поединка, Я сразу стану для тебя иною, Ведь городская птица Метерлинка Уже вверху повисла надо мною. В двадцатый раз идя навстречу маю, Как гиацинт, согревшийся в рогоже, Я счастье балаганное поймаю И научусь прицеливаться строже. 1929. «Неделя Tyden». 17.V.1930. № 59

ЛЕБЕДИНАЯ КАРУСЕЛЬ

Ветер, понапрасну холодей! — Кружится, о снеге забывая, Тридцать деревянных лебедей За последней станцией трамвая. Через снег и голубой туннель, Над мишенями тряпичных кукол Лебединым лётом карусель Проплывает вылинявший купол. Ангелы беспомощно трубят Над дверями белого органа, Чтоб вернулись лебеди назад, Чтобы побоялись урагана… Дети тянут белую узду, Ударяют перья стременами, Доставая лучшую звезду Изо всех, лежащих перед нами. Но железный падает удар, Обороты медленней и реже.