Собою поделюсь я с городом отжившим, Здесь за руку ведя беспечное дитя. И, может быть, за этим белым зданьем Мы встретим призрачную девочку — меня, Несущуюся по глухим камням На никогда не бывшие свиданья. Но если есть такой, увидеть полечу Его во сне и буду помнить свято, Как Божьею рукой ткань лепестков измята И свет какой дан лунному лучу. Поклонник красоты, и влюбчивый, и пылкий, Поставь подобие таких цветов в альков, Гляди на линии склоненных стебельков Я плакала от радости живой, Благословляя правды возвращенье; Дарю всем, мучившим меня, прощенье За этот день. Когда-то, синевой Обманута, я в бездну полетела, И дно приветствовало мой отважный лет.

«Не подчиняясь вдохновенью…»

Не подчиняясь вдохновенью, Его не жду, но снова вдруг Его мучительные звенья Меня замкнули в узкий круг. И все чернее ночи холод, Я так живу, о счастье помня, И если вдохновенье – молот, Моя душа – каменоломня. 1920

ВОСПОМИНАНЬЕ

Ущипнул мороз исподтишка, – Мне совсем не больно, не обидно, Только жалко, что уже не видно Розовато-медного кружка. Звонкие, задорные слова… Справа – тоненькая белая подковка… Ты мне поднял воротник неловко, Оглянулся… и поцеловал. ноябрь 1920 г. Царское Село

«Мне поздно идти назад…»