Мирные чукчи, мы теплых ночей не знаем, Все комары кусают, рядом матросы воют, Ляжешь на землю -- геморрой и чего похуже Будут тебе наградой. Сверху мелькнут, прокричав вья-а-кха, И стремятся к югу обратно чайки. Остановившимися глазами Смотрю далеко. Надо смириться и не мечтать о большем. Лучше не думать, что будет дальше, Чем сидеть и ждать смертного часа, Пока не стукнет. Как освоивший последние два квадратных, Я края родные люблю, я здесь прижился, И в раздольях вязких сырой земле Кости свои отдам.        

IX 1 Все на душе моей ангельския трубы, Все надрываются оне, и ей неймется. Но все равно поставь дурацкую пластинку, Чтоб она крыльями махала. Мусoргского далече забивая, Крути, печаль, верти свою канцону. Когда похабная зима прервется Я подпою тебе, как раньше. Давай с тобой поселимся в Иране, Там, где в тени чинары реют баобабы, Жара, в чадре стыдливо шастают юницы. Переживем прелестные позывы. И в жилах бьется ком вина густого, Тяжелое струенье разгоняя.      

2 То ангелы, а то стрекозы, в клюве Несите ящерку. Златая младость Вкушает радость и мученья И в тишине любви неловкие движенья. Помедли; еще раз мы вот что скажем: Перед вами сухое иранское небо, А я навеки пропал для мира и жизни И вокруг меня ходят гнусные люди... Летите скоро: рассекая воздух Обжили небо перелетных стаи, Стрекочет ширь звенящими крылами И синевы уста смыкаются за нами. 1998 -- 1999          

Счастливая жизнь       Прекрасное время продолжается. Н. М. Карамзин I Сойдет ли лед на Неве, прилетят ли чайки, Душа захлопает крыльями, клюв раскроет, Издаст буддийское " вья-кха " той самой птицы Которая прилетит когда-то. Сойдет ли лед на Неве, прилетят ли чайки, Но пробужденный от смерти город знает Что все равно: прилетят, закричит, сойдет ли, Увидим ли мы и доживем ли. Оно прошло уже, жуткое время года, Когда, замерзнув во тьме, за душой стояли Кресты, руины, ледняк и любовный голод, А впереди то чума, то холод.    

II На глаза мои навернулись слезы, Грустные слезы печальной страсти, Страсти ни к чему.