Свежая кровь на самом деле куда ярче, чем нам показывают в кино и по телевизору. В больших количествах. Настоящая кровь - в больших количествах такая же яркая, как пожарная машина, но темно-красный на экране выглядит лучше. В самый раз для реализма.

Но только свежая кровь бывает красной, истинно красной. Эта кровь была уже старой и должна была поблекнуть, но луч летнего солнца вернул ей свежесть и блеск.

Я с трудом сглотнула и сделала глубоким вдох.

- Что-то ты какая-то зеленая, Блейк, - сказал голос у самого моего локтя.

Я так и подпрыгнула, и Зебровски засмеялся:

- Напугал я тебя?

- Нет, - соврала я.

В детективе Зебровски приблизительно пять футов росту; вьющиеся черные волосы, начинающие седеть, карие глаза, спрятанные под дымчатыми очками. Его коричневый костюм был слегка помят; на желтом галстуке красовалось пятно, которое он, вероятно, посадил за завтраком. Зебровски ухмыльнулся. Он мне всегда ухмылялся.

- Признайся, Блейк, я тебя уел. Наша крутая потрошительница вампиров собирается облевать останки жертв?

- Я смотрю, ты опять поправился, Зебровски?

- О, я убит, - простонал он и, прижав руки к груди, слегка пошатнулся. Только не говори, что ты не хочешь моего тела так же, как я хочу твоего.

- Отстань, Зебровски. Где Дольф?

- В хозяйской спальне. - Зебровски уставился на сводчатый потолок с круглым окошком. - Если б мы с Кэтч могли позволить себе такую хату...

- Угу, - откликнулась я. - Симпатичный домик.

Я вновь перевела взгляд на покрытую простыней кушетку. Простыня лежала на том, что было под нею, словно салфетка, брошенная на лужу пролитого сока. В этой картине было что-то не так. Внезапно я поняла, что именно: выпуклость была слишком мала для целого человеческого тела. Чей бы труп там ни лежал, ему не хватало частей.