Если умерло все бескрайнее На обломках забытых слов, Право, лучше звонки трамвайные Измельчавших колоколов.

февраль 1954

ЗАМЕРЗШИЕ КОРАБЛИ

Вечер красные льет небеса В ледяную зелень стекла. Облетевшие паруса Серебром метель замела.

И не звезды южных морей, И не южного неба синь: В золотых когтях якорей Синева ледяных трясин.

Облетевшие мачты - сад, Зимний ветер клонит ко сну, А во сне цветут паруса Корабли встречают весну.

И синее небес моря, И глаза - синее морей, И, краснея, горит заря В золотых когтях якорей.

* * *

О предзакатная пленница! Волосы в синих ветрах... В синей хрустальной вечернице Кто-то сложил вечера.

Манием звездного веера Ветер приносит в полон Запах морской парфюмерии В каменный город-флакон.

Пеной из мраморных раковин Ночь, нарождаясь, бежит Маками, маками, маками, Розами - небо дрожит.

В синей хрустальной вечернице Яблоки бронзовых лун О предзакатная пленница Ночь на паркетном полу!

19.04.1954

* * *

Если луна, чуть жива, Блекнет в раме оконной Утро плетет кружева Тени балконов.

Небо приходит ко мне, Мысли его стрекозы, Значит, цвести войне Алой и Белой розы.

Значит - конец фонарям, Что им грустить, качаясь, Льется на мир заря Золотом крепкого чая.

НОКТЮРН

Когда перестанет осенний закат кровоточить И синими станут домов покрасневшие стены, Я окна раскрою в лиловую ветренность ночи, Я в двери впущу беспокойные серые тени.

На ликах зеркал, драпированных бархатом пыли, Удвою, утрою, арабские цифры тревоги. И в мерно поющей тоске ожидания милой Скрипичной струной напрягутся ночные дороги.

Придешь - и поникну, исполненный радости

мглистой, Тебе обреченный, не смея молить о пощаде; Так в лунном саду потускневшее золото листьев: Дрожащие звезды лучом голубым лихорадит.

* * *

Я нечаянно здесь - я смотрел В отраженья серебряных крыш И совсем от весны заболел, Как от снега летучая мышь.