5
Однако хотя и прилежно врубался я в твердь астрологии,но отыскал только череп и кости безмолвья,да ещё останки рептилий — остатки бренного праха…Всё же прочее в пыль было смолото и почему-то светилось.Вообще вся планета моя походила на древнюю бабочку:тронешь крыло — и оно рассыпается, и остаётсятолько стальное зияние, холод пещеры.6
Я заплутал в лабиринтах этого солнца, сбитого мощной ракетой,в недрах этой луны, у которой вырвали сердце;и так же, как в миг безопасности там, на опасной земле,ноги сами шагали, слушаясь голоса страха.И всё же я не воспел певучий плеск алебастра,расплавленного в вагранках обугленных площадей,и я не нашёлся, кому рассказать о чёрном потокепепла, бегущего вдоль изувеченных улиц.7
Мало-помалу я превратился в пугливого Робинзона.Теперь мне не нужно было не только одежды, но даже еды и питья,ибо свеченье камней насыщало меня и поило.Потом постепенно я стал забывать свой язык,и так, безъязыкий, блуждал я в пустыне безмолвья.О безмолвие космоса! Мало-помалуонемело и сердце моё. И тогда, поражённый,я услышал безмолвье под спудом другого безмолвьяи понял, что таю и сам превращаюсь в безмолвьездесь, в закоулке пространства, где я погребён под волнойбезголосой реки изумрудов — камней, не умеющих петь.© Перевод с испанского С.А. Гончаренко, 1977