Приказы об аресте нетерпеливо поджидают возвращения поэта на каждой станции, начиная от немецкой границы, и ежегодно в святочные дни, когда на елках мерцают уютные свечи эти приказы возобновляются. Такая небезопасность дороги отбивает у меня всякую охоту ехать в Германию, - каждое рождество я праздную на чужбине, и на чужбине, в изгнании, окончу свои дни. А между тем храбрые паладины истины и света, обвиняющие меня в непостоянстве

и раболепстве, уверенно ходят по земле отечества, теперь это откормленные чиновники, или сословные вельможи, или завсегдатаи клуба, они по вечерам патриотически освежаются виноградным соком, этим благородным даром "папаши Рейна", и пахнущими морем шлезвиг-гольштейнскими устрицами.

Я с определенным умыслом рассказал вам, в какой период появился на свет "Атта Тролль". Это было в ту пору, когда процветала так называемая политическая поэзия. Оппозиция, как сказал Руге, продала свою шкуру и стала поэзией. Музам строго приказали прекратить легкомысленное праздношатание и заняться служением отечеству -- в качестве не то маркитанток свободы, не то прачек христианско-германской национальной идеи. В роще немецких бардов заклубился бесплодный и смутный пафос, тот бесполезный туман энтузиазма,

что с полным презрением к смерти низвергается в море банальности и всегда напоминает мне пресловутого американского матроса, который так самозабвенно восхищался генералом Джексоном, что прыгнул однажды с верхушки мачты в море, крикнув при этом: "Я умираю

за генерала Джексона!" Да, мы, немцы, еще не имели флота, но среди нас уже было множество матросов, которые в стихах и в прозе умирали за генерала Джексона. В те времена талант был весьма сомнительным даром, так как он вызывал подозрение в бесхарактерности. Завистливая бездарность после тысячелетних усилий нашла наконец могучее оружие против дерзости гения: она открыла антитезу таланта и характера.