И звуки из-под рук, что искры, полетели,

И Кабарда в седле привстал, -- он удивлен: -

Постой, что слышу я? Лезгинка... неужели?

И он, как молния, стремглав слетел с коня.

Взметнулась бурка вдруг, как буйный вихрь, крылата,

И по снегу пошел он, шпорами звеня,

И все, дивясь, глядят на молодца комбата.

И Аристов с коня сошел и, как во сне,

Как зачарованный, идет за ним по кругу.

Так вьется над землей, так лихо топчет снег,

И в быстрой пляске друг пошел навстречу другу.

А снег кипит, кипит. Две бурки -- два крыла.

А руки в стороны, как стрелки часовые.

Казалось, ночь сама вприсядку вдруг пошла,

В такой могучий пляс увлечена впервые.

"Эй, подполковник, жарь!"--Вдогонку ветра свист.

Во тьме храпят и ржут нетерпеливо кони.

То левою щекой, то правой гармонист

Самозабвенно льнет к заливистой гармони.

И льется песня в ночь, и всадники сидят

На конях, и вокруг -- везде земля родная,

И всадников сердца стучат и в такт и в лад

Тем звукам, что плывут, бойцов объединяя.

Скорей бы принести весну, свободу, свет

Войной измученным, врагом закабаленным!

Ждут конники в ночи. Еще приказа нет.

И полночь с песнею идет по эскадронам.

И вдруг, вторгаясь в песнь, всех канонад сильней

Из генеральских уст послышалось родное.

"По ко-ням! -- раздалось. -- На-пра-во, по три, эй!

Доваторовцы, марш, бойцы, вперед, за мною!.."

Ночь вызвездила. Тишь. Насторожилась мгла.

Деревья скованы ледком и сонной ленью.

По снежному пути из спящего села

Бойцы Доватора рванулись в наступленье.

194*