Амузгинцы-мастера». До сих пор живет молва, Как однажды Батырай В окружении мужей О герое песнь сложил. И рассказывалось в ней Про кавказца одного, Что в ущелии принять Бой решился против ста. Эту песню услыхав, Битвы помнивший старик Крикнул, посох отшвырнув: «Где ты, молодость моя?» А усатый молодец Перед собственным конем Амузгинского клинка Лезвие поцеловал. И когда воспел в горах Лань Омарла Батырай, Все охотники окрест Поклоняться стали ей. И она во всей красе, Меткой пули не боясь, Красоваться на скале, Словно гурия, могла… Не держал в руке своей Ты, Омарла Батырай, Ни гусиного вовек, Ни железного пера, Но сберег твои стихи Благодарный Дагестан В книге памяти своей, Словно в Книге бытия. Он про то не позабыл, Что безбожными считал, Вольнодумство углядев, В твоих песнях старшина. Властью, данною ему, Повелел всегласно он: «Запрещаю песни петь Батыраю пред людьми. А как станет Батырай, Мне переча, песни петь, То взыскать велю с него Штраф в обличии быка». Строг приказ, но оценен По достоинству поэт. И решили земляки: Купим в складчину быка. Купим в складчину быка, Старшине заплатим штраф. И споет нам Батырай Песню новую свою. Аульчане с той поры К старшине во двор не раз Круторогого быка Отводили на зарез. Но за это им дарил