Вообще-то Сергей крутился в этом городке второй день, но дядька об этом не знал. Вообще-то не Сергей Шрамов подошел к дадьке на вокзале, а Сергей подгадал так, что дядька подплыл к Шрамову, будто ворона к закосившей под дохлятину лисице. Но какая разница? Сергей выслушал «прытчу» вполуха. Надо было решать. Прикинуть пуп к носу и определяться, а так ломало. Так было кисло на душе у Сергея Шрамова несмотря на сыпящиеся из дядьки Макара одна за другой байки, что хоть на расстрельное дело иди, лишь бы депрессняк слить.

И ведь квартирка Сергею на первый заход приглянулась. Главное - окна на две стороны, и этаж в самый раз. Второй в пятиэтажке. Не припрет - не полезешь, а падать - соломку стелить не обязательно.

В окна слева сквозь пыльные и грязные, как бушлат четвертого года службы, малиновые шторы в квартиру ломился малиновый день, пачкая стены, скатерть на столе и дощатый пол малиновым вареньем, которое ложкой не зачерпнешь, как локоть, который не укусишь. В окнах справа открывался шикарный вид на убогий двор с уважаемой котами мусорной кучей, кучей угля и бдительной старухой на лавочке.

- Тю, хиба это тяжесть? Я такый груз на своем горбу усю жизнь тягаю! - безапелляционно заявил дядька Макар (как он сам себя назвал на вокзале) и потянулся к оставленному Шрамом на хромом стуле роскошному, из желтой пупырчатой кожи, дебелому чемодану.

Тем не менее Шрамов сам подхватил чемоданище и внешне небрежно задвинул под стол. Делалось это с таким понтом, будто в чемодан скарбу напихано на три пуда, хотя на самом деле тот был легче пачки соли «Экстра». Честно сказать, пустой был чемоданище; купленный два часа назад в «Галантерее» на другом краю городка именно с прицелом на играемый сейчас парад-алле.

- А можэ щэ на вокзале веши есть? Не турбуйтесь, я швыдко сбегаю. Одна нога тут, другая там. - Дядька был светловолосым, обрюзгшим, невысоким, плешивым, с лицом, покрытым веснушками и морщинами, и сверх того - он все время улыбался.