Сосны стареют иголками, рыжие валятся с них.Литература — проблемами, все до одной устарели.Если в запасе так много ещё молодыхСил, объяснить это трудно, как рыжей сосне или ели.Все до одной занимательны, только в природе их нет.Требуют, словно больные, забот и участья.Лучше, от них отойдя, среди мелких и внешних приметВдруг обнаружить источники жизни и счастья.Так и случилось, всмотревшись внимательно, видим, — с Толстым.Он над проблемами так высоко возвышался,Как эти сосны пушистые с бурым настилом своим,И не в историю мутную он, а в природу вписался.Что ему личность и право, закон, государство — стоитГде-то в обители вечности и мирозданья.Кто-то о мыслях его — и читатель поймёт и простит —Верно сказал как о каменном веке сознанья.Не было этих насущных, в пути дребезжащих проблем.Море шумело, плескалось, а вечные два-три вопросаНе поддаются развитию и разработке… совсем.Но подпирают Поэзию, нет им износа!
* * *
Я смотрела на этот исландский вулкан,На растущую серого пепла громаду —Плотный, пористый, он занимал весь экран, —На спектакль, на мистическую эскападу.Клубы дыма из красного жерла летят,И взрываются жаркие ядра под ними,Ядовитые кольца становятся в ряд,Я пытаюсь запомнить чудовища имя…Как природа, мы видим, свободна, вольна
