Пред законом виновен, а пред Богом я чист.         Предо мнои как икона вся запретная зона,         А на вышке с винтовкои озверелыи чекист.         Мы с тобою бежали, когда тундра одела,         Когда тундра одела, свои осеннии наряд.         Мы бежали по тундре вдоль железнои дороги,         Где курсирует скорыи Воркута-Ленинград.         Дождик мочит нам рыла и на ручки наганов         Нас Чека окружила, "Руки вверх!", говорят.         Но они прощитались, окруженье пробито.         Тех, кто любит свободу, пули брать не хотят.         Рано утром проснешься, на поверку построят.         Вызывают "Васильев", и выходишь вперед.         Ето Клим Ворошилов и братишка Буденныи         Даровали свободы и их любит народ         Встретит мама сыночка, зарыдает родная,         Зарыдает родная - сын вернулся домои.         Ето Клим Ворошилов и братишка Буденныи         Даровал нам свободу и их любит народ.     Это было весною, в зеленеющем майе,     Когда тундра проснулась, равернулась ковром.     Мы бежали с тобою, замочив вертухая,     Мы бежали из зоны - покати нас шаром.             Мы бежали, два друга, опасаясь тревоги,             Опасаясь погони и криков солдат.     Лебединые стайи нам навстречу летели,     Нам на юг, им на север - каждый хочет в свой дом.     Ета тундра без края, ети редкие ели,     Етот день бесконечный - ног не чуя бредем.     Ветер хлещет по рылам, свищет в дуле нагана,     Лай овчарок все ближе, автоматы стучат.