По поводу выхода в свет сборника рассказов Кондратьева «Улыбка Ашеры» Брюсов писал ему, что книга радует совершенством языка, и добавлял, что, возможно, это лучший русский язык в современной прозе. Кондратьев, безусловно, ценил эти отзывы. «Я всегда предпочитал похвалу нескольких знающих людей дешевой славе в широких кругах читающей публики», – писал он Александру Амфитеатрову, в газете которого («Россия») Кондратьев дебютировал как прозаик.

Многие из поэтов Серебряного века становились открывателями забытых и неизвестных страниц нашей литературы. Валерий Брюсов возрождал интерес к наследию Федора Тютчева. Александр Блок писал о творчестве Аполлона Григорьева. Борис Садовской был первоклассным знатоком Афанасия Фета, Владимир Пяст изучал жизненный путь Льва Мея. Для Кондратьева таким поэтом стал малоизвестный Николай Щербина, знаток классической древности. Свою «Черную Венеру» он посвятил памяти Аполлона Майкова и Николая Щербины, о котором написал исследование. Но главная историко-литературная работа Кондратьева — «Граф А. К. Толстой». Она вышла отдельной книгой в 1912 году. Этот интерес имел за собой как литературные, так и личные психологические причины. «В юности Толстого, — писал Кондратьев, — не было ни одного горя, оставившего след в его душе». Вспомним слова Блока о душевном здоровьи Кондратьева, чье творчество всегда в пределах гармонии. К Толстому его влекло многое — культ свободы и героические баллады на тему истории; опоэтизированная им древность и лирические стихотворения, которые не вписывались в господствующее направление, историческое мировоззрение «как вероисповедание своего поэтического катехизиса» и знакомство с оккультными науками. Личность Толстого для Кондратьева — «идеал благородства, правды и искренности».

Сам себя Кондратьев называл «человеком кабинетным». В литературных кружках он участвовал активно, даже в такой степени, что через его судьбу можно проследить историю петербургской литературы Серебряного века.