…И поэтому в сильной обиде я На коварно-обманчивых муз: Поэтесса Семицкая Лидия С ними в тесный вступила союз. Эти музы, слетаясь на Гминную, В девять сил неустанно творят, То ей сказку нашепчут предлинную, То сонет, то балет смастерят. Там, трудясь, позабыли лукавые Аполлона, поэтов, Парнас. Без венка, в грустном поиске славы я Тщетно жду, что заржет мой Пегас. Он ко мне не бежит. Сивым мерином Обозвав его, больше не жду. И на Гминную шагом размеренным Музу сманивать тихо иду.

В свой эмигрантский период Кондратьев написал значительно больше эпических стихотворений, чем лирических. Это был цикл сонетов на тему славянской мифологии. Он ставил перед собой почти неосуществимую задачу — реконструировать некогда богатейшую мифологию, собрать малоизвестные штрихи и из россыпи отрывочных сведений воссоздать мозаичную картину исчезнувшего пантеона. Смысл этой работы фольклориста и стихотворца сам он определил как попытку хотя бы частичного воскрешения образов забытых богов и низших духов. Он считал, что следовал в своей работе малоизвестному поэту XIX века Петру Бутурлину.

Кондратьев был большим знатоком отечественной поэзии и обращал особенное внимание на имена поэтов, отодвинутых на задворки литературного процесса. Впервые он мог заметить имя Бутурлина, листая номера «Живописного обозрения», в котором сам Кондратьев дебютировал как поэт. Бутурлин писал антологические стихи и уже одним этим был для Кондратьева интересен. Он приобрел для своей библиотеки изданную посмертно книжку Бутурлина «Сонеты», в которой содержались стихотворения исторические, мифологические и фольклорные.