Приходил Блок со своим другом поэтом Вильгельмом Зоргенфреем, Петр Потемкин, пушкинист Н. Лернер, побывали там М. Кузмин и прозаик Сергей Ауслендер. Читались новые произведения, вырабатывались вкус и противостояние натиску фотографического пи бытописательства. В го же время Кондратьев был завсегдатаем литературных собраний у Федора Сологуба. Там он прочел свой великолепный перевод «Песен Билитис» Пьера Луиса. Говоря о петербургских кружках, следует еще добавить десятилетнее участие в самом, пожалуй, многолюдном — в Обществе памяти Случевского, в котором Кондратьев был секретарем и таким образом познакомился практически со всем литературным Петербургом.

Роскошный журнал «Золотое руно», издававшийся миллионером, меценатом и художником Н. П. Рябушинским, объявил в 1906 году конкурс на тему «дьявол». Кондратьев, с его интересом к старинным поверьям, суевериям, ритуалам, оккультизму принял участие в конкурсе и получил премию за лучшее стихотворение. Интерес литературных кругов к мифологическим сюжетам достиг своего зенита. Как писатель Кондратьев принадлежал именно к тем литературным кругам, которые определяли художественный климат эпохи. Он уже сложился к тому времени как поэт со своим лицом. Он был модернистом, но только в том смысле, в каком относилось модернизму распространенное в начале века неогреческое направление. Был близок к символистам, но назвать его самого символистом можно лишь с оговорками. Больше, чем современники, ему были близки поэты XIX века — А. К. Толстой, Н. Щербина, Л. Мей. А. Майков, П. Бутурлин.

«Конечно, можно составить длинный список поэтов русских и французских, оказавших свое влияние, притом слишком явное, на поэзию Ал. Кондратьева», – писал в 1909 году Брюсов в связи с выходом в свет нового сборника Кондратьева «Стихи. Книга вторая (Черная Венера)». И все же на картинах и образах его поэзии «есть отблеск вечной красоты Эллады, вечной тайны древнего Востока». Лучшими в книге Брюсов считал антологические стихи, то есть написанные в духе и в манере греческой античности.