Уж чего-чего, а злобы-то в людях хватает, поэту ли не знать. Чтобы поубивать друг друга, никаких особых талантов не надо, было бы желание.

Но есть, конечно, и еще кое-что помимо времени. Есть вечность, в которой ничего не меняется, все застыло. В том числе и потому, что в вечности — всегда зима. Там нет «мутона», «яиц-пашот», «Канделаки», «айпеда», «абсента», «честных выборов», «Единой России», прочих необязательных вещей. Жизнь там очищена от лишнего, доведена до состояния полированной кости. Там смерть, там любовь, тоска, порождаемая этими двумя, и еще тоска от нищеты, от безысходности, и водка, которой тоску глушат.

И настоящая революция, говорит нам поэт, случится тогда, когда в городе запретят продавать водку.

А пока продают, поэт не без некоторой отстраненности смотрит вместе со своими героями из вечности на всю эту смешную или страшную суету. Вот именно это Емелин умеет, как никто, — увидеть за временем вечность и показать, заставить видеть вечное того, кто его стихи берется читать.

Собственно, именно поэтому вы сейчас будете читать стихи, а не рифмованные фельетоны.

Иван Давыдов

Эректильная дисфункция

Нет, в выборах есть нечто сексуальное, Пытаюсь бюллетень засунуть в щель, Как пенис свой во что-то вагинальное. Жаль, что не предусмотрена постель. Холодное и жесткое влагалище, За всем следит охранник-постовой.