Когда я вернулся, Зайцев, неловко согнувшись у простреленного окна и закрыв левый глаз ладонью, смотрел через бумажную трубочку, вставленную в пробоину. Трубочка свободно двигалась вправо-влево и вверх-вниз, но следователь упрямо пытался сориентировать ее по единственной опорной точке. Ясно: хочет хотя бы приблизительно представить, откуда могли стрелять.

- Диаметр отверстия - от девяти до девяти с половиной миллиметров, значительным тоном сообщил Гусар. - Можно было бы предположить "ПМ", но расстояние... Сотня метров - для пистолета далековато... Скорей всего какой-то из девятимиллиметровых охотничьих карабинов - "лось", "медведь"...

- В стекле пуля оставляет отверстие больше своего калибра, - вмешался Ивакин. - Так что здесь не "девятка"...

- Вы уже начали оперативное совещание? - недовольно спросил Зайцев, отрываясь от своего занятия и выразительно посмотрев на превратившихся в слух понятых. - Пусть лучше Гусаров ознакомит товарищей с протоколом.

Сделать это вызвался Ивакин. Пока он выразительно читал казенный текст, мы вполголоса переговаривались в противоположном углу просторной комнаты.

- Или с двух верхних площадок этой башни, - Зайцев кивнул в сторону стройки, - или из кабины крана. Может, крайние окна нового дома, но маловероятно.

- Однако! - Лицо Гусара выражало полнейшее недоумение. - Прямо итальянский детектив! И ради чего? Уж точно не из ревности!

- Почему же, мой юный друг? - поинтересовался Зайцев.

- Слишком сложно. Обычно кухонный нож, кирпич, топор, кастрюля с кипятком... Да и потом... Видели ее фотографию? Вот, на серванте лежала.

Он протянул маленький прямоугольник. Вытянутое лицо, длинный нос, запавшие щеки, мешки под глазами. Вид нездоровый и изможденный. Я испытал некое разочарование, наверное, оттого, что по ассоциации с обстановкой и убранством квартиры представлял хозяйку иной.

- Внешний вид ни о чем не говорит, - сказал Зайцев. - Слышал поговорку: на каждый товар есть свой покупатель, только цена разная? А в любовном ослеплении люди склонны переплачивать...