В борьбе сменялися не раз,

Почти могли б уверить вас,

Что в нем кипела кровь татар...

Он был не молод - и не стар.

Но, рассмотрев его черты,

Не чуждые той красоты

Невыразимой, но живой,

Которой блеск печальный свой

Мысль неизменная дала,

Где всJ, что есть добра и зла

В душе, прикованной к земле,

Отражено как на стекле,

Вздохнувши, всякий бы сказал,

Что жил он меньше, чем страдал.

Среди долины был курган.

Корнистый дуб, как великан,

Его пятою попирал

И горделиво расстилал

Над ним по прихоти своей

Шатер чернеющих ветвей.

Тут бой ужасный закипел,

Тут и затих. Громада тел,

Обезображенных мечом,

Пестрела на кургане том,

И снег, окрашенный в крови,

Кой-где протаял до земли;

Кора на дубе вековом

Была изрублена кругом,

И кровь на ней видна была,

Как будто бы она текла

Из глубины сих новых ран...

И всадник взъехал на курган,

Потом с коня он соскочил

И так в раздумье говорил:

"Вот место - мертвый иль живой

Он здесь... вот дуб - к нему спиной

Прижавшись, бешеный старик

Рубился - видел я хоть миг,

Как, окружен со всех сторон,

С пятью рабами бился он,

И дорого тебе, Литва,

Досталась эта голова!..

Здесь, сквозь толпу, издалека

Я видел, как его рука

Три раза с саблей поднялась

И опустилась - каждый раз,

Когда она являлась вновь,

По ней ручьем бежала кровь...

Четвертый взмах я долго ждал!

Но с поля он не побежал,

Не мог бежать, хотя б желал!.."

И вдруг он внемлет слабый стон,

Подходит, смотрит: "это он!"

Главу, омытую в крови,

Боярин приподнял с земли

И слабым голосом сказал: