Проживешь ты, горя не узнав,

Умываешься росой небесной,

Ешь коренья сладких сочных трав…»

Он пушистый мех его ласкает

И потом тихонько на порог

Маленького гостя опускает:

«С Богом, в лес» — но ласковый зверек

В лес уже не хочет: вспрыгнул снова,

Скрыв головку на груди святого;

И Франциск сказал ему: «Смотри, —

Уж потух вечерний свет зари…

На молитву мне пора!» Глазами

Умными взглянул в последний раз

Братец-зайчик, слушаясь тотчас,

Скрылся под зелеными ветвями.

VII СОЛОВЕЙ

В монастырской башне у окна

Он сидит; вода тихонько плещет.

В темной влаге озера луна

Золотыми искрами трепещет;

Вдалеке, меж озаренных волн

Рыбаков порой чернеют сети,

И скользит их одинокий челн,

И огонь краснеет в лунном свете.

И летит до горных берегов

По воде, нежнее, чем напевы

Мандолины, звук колоколов —

Серенада в честь Небесной Девы…

Вдруг из рощи трели соловья

Раздались, и песнью вдохновенной,

Громко отвечал ему блаженный,

Внемлют воды, небо и земля,

И поют они, и лишь немного

Соловей перед зарей затих.

«Мы посмотрим, кто из нас двоих

Будет песньей дольше славить Бога», —

Говорит святой, и два певца

Снова голос с голосом сливают

И хвалой единой прославляют

В небесах единого Творца.

Но Франциск умолк, и сон отрадный

Очи умиленные смежил;

И его лишь утром пробудил

Дуновеньем ветерок прохладный.

Сквозь туманы влажные звезда

От зари бежит, потупив взоры,

Темная, холодная вода

Отражает розовые горы.

А меж тем, приветствуя восход,

Соловей по-прежнему поет.