По безмолвию ночному,

Побеждая страх и сон,

От собратьев шел я к дому.

А за мной следил шпион;

И четою неразлучной

Жуткий город обходя,

Мы внимали песне скучной

Неумолчного дождя.

В темноте мой путь я путал

На углах, на площадях,

И лицо я шарфом кутал,

И таился в воротах.

Спутник чутко-терпеливый,

Чуждый, близкий, странно злой,

Шел за мною под дождливой

Колыхающейся мглой.

Утомясь теряться в звуке

Повторяемых шагов,

Наконец тюремной скуке

Я предаться был готов.

За углом я стал. Я слышал

Каждый шорох, каждый шаг.

Затаился. Выждал. Вышел.

Задрожал от страха враг.

«Барин, ты меня не трогай,-

Он сказал, дрожа как лист,-

Я иду своей дорогой.

Я и сам социалист».

Сердце тяжко, больно билось,

А в руке дрожал кинжал.

Что случилось, как свершилось,

Я не помню. Враг лежал.

1905

Что вы, старцы, захудали,

Таковы невеселы,

Головы повесили?

— Отощали! -

Что вы, старые старухи,

Таковы невеселы,

Головы повесили?

— С голодухи! -

Что вы, парни, тихи стали,

Не играете, не скачете,