В мгновенной схватке прелесть сокрушат, И молодости краски огневые, Недавно так пленявшие наш взгляд, Все быстро блекнет, вянет, исчезает… Так снег в горах под солнцем в полдень тает.
Ты девственность бесплодную отбрось Весталок хмурых и монахинь нудных… Им дай лишь власть — пожалуй бы пришлось Увидеть век людей бездетных, скудных. Будь щедр! Чтоб факел в темноте не гас, Ты масла не жалей хоть в этот раз.
Вот это тело — жадная могила, Свое потомство в ней хоронишь ты… Ему родиться время предрешило, Но ты не спас его от темноты. Весь мир взглянул бы на тебя с презреньем, Узнав, что ты запятнан преступленьем!
Себя ты губишь скупостью своей… Так и в гражданских войнах не бывает! Самоубийцы даже ты гнусней, Отца, который сына убивает. Зарытый клад ржавеет и гниет, А в обороте — золото растет!"
"Ты скучной теме предаешься страстно В который раз, — Адонис ей сказал, Но борешься с теченьем ты напрасно, И я тебя напрасно целовал. Клянусь я ночью, нянькой наслажденья, Мне речь твоя внушает омерзенье!
Хоть двадцать тысяч языков имей, И каждый будь из них еще страстнее, И будь он пения сирен нежней Я все равно понять их не сумею. Бронею сердце вооружено, Не будет слушать песен лжи оно,
Чтоб обольщающий напев не вкрался В нетронутый тайник груди моей И там смутить бы сердце не старался, Не дав потом спокойно спать ночей… Нет, госпожа, его терзать не стоит, Пускай никто его не беспокоит.