У них ведь поцелуй всегда найдешь!"
Но страсть ей не дает сказать ни слова, Сковало нетерпенье ей язык, Румянец щек и пламень глаз ей снова Наносят вред, который столь велик: То плачет, то безмолвием томится, То снова слезы начинают литься.
То головой тряхнет, то руку жмет, То на него косится, то на землю, И хоть рукой, как лентой, обовьет, Он рвет объятья, жалобам не внемля. Но вырваться не может — сплетена Кругом лилейных пальцев белизна.
"О милый, говорит, прилег ты ныне Там, где белей слоновой кости грудь… Пасись где хочешь — на горах, в долине, Я буду рощей, ты оленем будь. И вновь с холмов бесплодных, безотрадных Спустись попить в источниках прохладных.
Почаще в тайных уголках броди, Цветущая долина мхом увита… Холмы крутые, чаща впереди Здесь все от бурь и от дождей укрыто. Оленем стань и в роще здесь гуляй, Сюда не долетит собачий лай".
Адонис усмехается с презреньем, Две ямочки мелькнули на щеках… Любовь их перед гибельным мгновеньем Изваяла, чтоб победить свой страх. Теперь она спокойна, твердо зная, Что не грозит ей гибель никакая.
Отверзли зев, любви ее грозя. Заветные, волшебные пещеры. Убитого сразить уже нельзя… Что вымолвит безумная Венера? Что может для царицы быть страшней: Любить того, кто равнодушен к ней!
Но страсть ей не дает сказать ни слова, Слов больше нет, все жгуче ярость мук… Его не удержать, уходит время, Он вырывается из цепких рук.