- Черт возьми! - с трудом переводя дыхание, восклицает Лапин. - Я начинаю уважать нашего Индюка. Если ему хотя бы раз в неделю приходится проделывать такие путешествия...

Внезапно раздаются негромкие звоночки, кран начинает медленно поворачиваться, и друзья видят панораму лежащего внизу, залитого солнцем чудесного города.

Серебрится одетая в гранит Москва-река, зеленеют сады и парки, поблескивают шпили высотных зданий.

- Здорово, - сдавленным голосом, вцепившись обеими руками в перекладину лестницы, произносит Лапин.

- Эй, товарищи, товарищи! - окликает друзей высунувшийся откуда-то сверху загорелый человек в фетровой шляпе и вышитой украинской рубахе. - Вы, собственно, куда? - он удивленно смотрит на Чижова и Лапина.

- Мы, собственно, к вам, если вы тут начальство, - коротко отвечает Лапин, - мы Нестратова ищем.

- Нестратова?!

Человек в фетровой шляпе горько улыбается.

- Ах, Нестратова... Только и всего? А секретом вечной молодости не интересуетесь?

- В каком смысле? - настораживается Чижов. Кто-то из членов комиссии говорит со смешком:

- Нам хоть бы подпись его увидеть - и на том скажем спасибо.

Лапин и Чижов переглядываются.

- Все ясно, - заключает Чижов, - можно спуститься на грешную землю.

Лапин и Чижов медленно идут к воротам проходной.

- Да-а, Чижик, что-то с нашим многоуважаемым другом... - задумчиво говорит Лапин, но его перебивает истошный крик:

- Поберегись!

Сверху с грохотом опрокидывается огромный ковш, осыпая Чижова и Лапина обильным известковым дождем.

Мчится по шумным московским улицам открытый "Зис".

Откинувшись на кожаные подушки, хмурые, перемазанные известкой, сидят Лапин и Чижов.

- Проезжаем, граждане, площадь Пушкина, - сообщает шофер. - Бывший, извините, Страстной монастырь. Теперь памятник Александру Сергеевичу стоит. И лихачи там же стояли. Как говорится, извозчики.