Лажа россиянская. Расы чистота. Спесь неодворянская. Скука. Пустота.

Мерзости родимые. Камни-валуны. Куст неопалимыя Божьей купины.

Хорошо при Рюрике Сладили страну... В Питере, не в Цюрихе Лаю на луну.

Поселиться в Кинешме? Жизнь была б ровней... Никуда не кинешься: Индия - во мне.

Накренилась маковка Церкви до земли... Не печалься, Марковна, Горестно внемли

Голосу утробному, Льющемуся всласть Из гелиотропного Рая, где Бог - власть

Жесткая, тотальная: Благодать - не гнет... Лишь болезнь летальная Родину спасет.

2 сентября 1995 года

19.

Безумец, вор и скупердяй, Пристойно мину сохраняя, Я получаю нагоняй От записного негодяя.

В чем виноват я? Вот те раз... Подхвостье рьяно чешут черти, В том, что я мать удачно спас От гноегнильной быстрой смерти.

Меня колхозный свиновод Когтит, терзает, раздражает И опрокинуть небосвод Мне на затылок угрожает.

Неймется пасынкам ума. Болезни насылают звери, Мечтая, чтоб судьба-тюрьма Передо мной отверзла двери.

Неутомимая *****: Проклясть, забыть и веки смежить... Вот наказанье для меня: Шизофреническая нежить.

Мой утлый челн на абордаж Берут, но в битве я суровей... Не ваш, паскудники, не ваш Я и по духу и по крови.

Мне быль внушил преступный ****, Что я тевтон в российском поле... Коль так, то так. Сильней в сто крат Я стал, щитом прикрывшись боли.

На чужеродном языке Слагаю робкие эклоги... Силенок мало. Я, к клюке Припав, хромаю в эпилоге.

День. Пустота. За окоем Летим с женой, бежав от гнета, И шепчем сладостно вдвоем: Германия... Порядок... Гете...

5 июля 1995 года

20.

И. Коз.

Бля, как не впасть в истерику, Штык приравняв к перу... Россия - не Америка, Не Конго, не Перу.

В душе в и в небе трещины. Смердит кровавый пал. От Божеской затрещины Колосс, рыгнув, упал.

Не пробежаться - бедному (Он - русич, а не панк) По торжищу победному, Где вместо храма - банк.