Виталию еще дома, до выхода, не очень понравилось, что Толик выглядел несколько лучше, чем сам жених.

Хотя он-то знал, что все, надетое на двоюродном брате, куплено ему родителями, а братец своими руками ни копейки не заработал, но тем не менее… Тем не менее… Нельзя же быть на свадьбе красивее невесты и импозантнее жениха. В конце-то концов, это просто неприлично!

Подарки дарили скромные, никто особенно не выделялся. Даже дядя Петя подарил неожиданно мало. Но потом стало понятно, что он не жадничал, а просто не захотел выделяться на общем фоне. На конкурсах дядя Петя, не особо это афишируя, доложил до вполне приемлемой суммы.

Когда «обязательные выступления», как с иронией называл действо по передаче подарков молодым сам Виталий, закончились, теща со свекровью уединились на кухню и вернулись с сообщением о собранной сумме.

«По крайней мере, свадьбу окупили», — со скрытым вздохом подумал Виталий.

Грустно, конечно, когда, начиная с собственной свадьбы, уже приходится считать каждую копейку.

Тем не менее, Алеся веселилась от души. Танцевала, хохотала, целовалась со всеми. И почему-то, как ревниво отметил про себя новобрачный, слишком много таких поцелуев досталось этой скотине Толику. Виталий начинал чувствовать к нему откровенную неприязнь. Появилось странное желание, чтобы все это поскорее кончилось, и они остались с новобрачной, наконец, только вдвоем.

Как бы это не было трудно в финансовом плане, но Виталий отложил деньги на съем «квартиры на сутки». Ему очень хотелось провести свою первую брачную ночь по-человечески, вдвоем, без подгулявших гостей. Тем более, что эта ночь была для него по-настоящему первой. До этого он с Оксаной не переспал, и это служило ему даже какой-то тайной гордостью, потому что жениться на девушке, которая ложится в постель до свадьбы, порядочному мужчине как-то грустно.