Сорвав последний лист календаря,

И люди не заметили, вошли

В мое тридцать второе декабря.

* * *

Вроде солнце, люди тоже вроде,

Ведь февраль для сатаны потеха.

И теперь со мною рядом ходит

Дырка с очертаньем человека.

Мне беззвучно говорит на ухо,

Сверлит спину мутными глазами.

- Не-на-!-зажужжит зимою муха,

- Ви-жу! - ночь повторит голосами.

На дороге встал зловещей вехой,

А кого за это ненавидеть?

И кричу я в никуда без эха:

- Появись, хочу тебя увидеть!

Но кривит невидимую рожу

Пустота невидимого смеха...

Для него и я, наверно, тоже

Дырка с очертаньем человека.

Год

Зима целует страстно губы желтой осени,

Мешая золото ветвей с холодной проседью,

А ночь бездомная слоняется по улице

И на Луну окном погасшим жмурится.

Весна над старостью зимы хохочет зеленью,

Мороз упал, теплом лучей подстреленный,

Скамейка старая вздыхает нежным скрипом,

И обвенчался соловей с цветущей липой.

Сплетает лето для весны венок ромашковый,

Мелькает пестрой земляничною рубашкой,

Мешает крики воробьев с цветочным тестом.

Стыдливо вишни розовеют, как невесты.

Сентябрь с августом глядят в глаза друг другу,

И осень плачет, провожая лето к югу,

Ведь страшно оставаться ей одной

И встречи ждет с любовником - зимой.

* * *

Не знаю, но известно всем,

Не знаете, но знаю я...

Приходишь тихим символом

Полночного знамения.

Целую тьму безглазую

Сквозь сонм моих предтеч,

Узнав такую разную

В изгибе нежных плеч.

Уйдешь к утру на цыпочках,

Исправив все неточности,

Оставив медом на губах

Мне привкус непорочности.

Не богова наместница,

Молясь не по-латыни,