Пил тщедушной грудью, падал в сладкий бред,

А твоей ли, нет ли, с доли миллиметра

Разницы богини и дурнушки нет.

И стоим мы ночью у окна вагона,

Незнакомы снова десять тысяч лет,

Надоев друг другу...

Тусклый свет короной

В волосах дробится.

Профиль на стекле -

Милый, позабытый - стал желаньем с болью,

Губы шевельнулись медленно и сладко...

Почему опять мне хочется с тобою

Целоваться, плача?

Вечная загадка.

* * *

Христос с креста протягивает руки,

Аллах пророчит мне блаженства рая,

А Бахус обещал, что кончит скуку,

Покой мне Кришна даст...

Я выбираю.

Я не умею подставлять вторую щеку,

Пять раз на дню молиться неохота,

От водки становлюсь какой-то блеклый,

А кришнаиты - просто обормоты.

Где крылья взять для высоты полета?

Коран и Библия. Ну выбери, что лучше?

Я в рамку вставил просто... твое фото.

И на тебя молюсь...

На всякий случай.

Прости я опоздал на триста лет -

Сюжет,

Родиться или умереть -

Истлеть.

И неродившихся мадонн

Из снов

На холст нести или картон

Без слов.

И изведя на них пастель -

В постель

Ложиться, видеть сны, опять -

Писать.

Чтоб через триста лет проник

Их ряд,

И узнавала ты у них

Свой взгляд.

Тебе

Тусклая лампа. Магнитофон. Она.

Стол. На закуску - сыр. Бутылка вина.

Дождь за окном. В доме тепло. Дым.

Нам хорошо. Снятся в цветах сны.

Нежный изгиб. Тонкий овал. Смех.

Их заменила она. Я заменил тех.

Случай? Судьба? Встреча во тьме - фатум?

Первый не я. Впрочем, даже не пятый.

Я не должен тебе. Твоих нет долгов.

Не ждут тебя дома. Меня не ждут у костров.