И жаждать мщения.

Мщения!

И видеть во сне: море, сирена,

От мелей моряков отвлекающая телом.

Она остается здесь в окружении стен,

В недоумении от рук, испачканных пеплом

Тех писем.

Дикси!

* * *

Ребенок в чреве мамы девять месяцев,

А ты внутри меня который год,

Я разрожусь тобой на грязной лестнице

Моих мечтаний незаконный плод.

Не выдержу родильной я горячки,

Не оторву от лестницы лица.

Состроишь, раздирая в кровь болячки,

Глазенки трупу своего отца.

Завернутый зимой в бетон подъезда,

Ты вскормишься унынья молоком,

И в ожиданьи моего приезда

Стучать по батареям кулаком.

Прости меня, ребенок незаконный,

Прости отцов-пецов и дураков.

Продай меня: на грош - кило сушеных

В кульках бумажных из черновиков.

* * *

Бог не придумал тоскливей

Молчанья в автобусах.

Разлуки, измены, дождя

И разбитых зеркал,

И путешествия ручкой по

школьному глобусу,

Ночью морозной надорванный волчий вокал.

Он не придумал тоскливей

Предательства друга,

Ревности, глупости, злобы,

Двусмысленных фраз,

После убийства в лице отраженья испуга

Взгляда моих собачьих, впрозелень, глаз.

* * *

Невыплакано, выпито, не спето,

Разбито и не склеено, измято.

Теплей зима и холоднее лето,

А руки после встречи пахли мятой.

Не найдено, потеряно, изныто,

Ушло и не вернулось, улетело.

Упали звезды в месяца корыто,

Он стал луной... Ты этого хотела?

Не прожито, не пройдено, забыто,

Не сказано ни в шутку, ни всерьез.

Беззубой челюстью зажеванного быта

Смеется старость - сморщенный курьез.

Избито, недоплачено, раздето,

Не нагло и не шепотом, постыло.

И разноглазный в бархатном берете