Здесь были и испанцы, и датчане,Тьма-тьмущая встревоженных теней;Голландцы были тут и таитяне,Они смыкались кругом все тесней,Готовя сотни тысяч показанийИ на Георга, и на королейЕму подобных, за свои деянья,Как вы и я, достойных наказанья.
LXI
Архангел побледнел: ведь побледнетьПорой способен и архангел даже,Потом он стал искриться и блестеть,Как солнца луч сквозь кружево витражейВ готическом аббатстве или медьВоенных труб и пестрые плюмажи,Как свежая форель, как вешний сад,Как зори, как павлин, как плац-парад.
LXII
Потом он обратился к Сатане:«Зачем же, друг мой, — ибо я считаю,Что вы отнюдь не личный недруг мне,Идейная вражда у нас большая,Не будем вспоминать, по чьей вине,Но я вас и ценю, и уважаю,И, видя ваши промахи подчас,Я огорчаюсь искренно за вас!
LXIII
Да, дорогой мой Люцифер! К чему жИзлишество такое обвинений?Я разумел совсем не толпы душ,А парочку корректных заявлений!Ведь их вполне достаточно! К тому жНа разбирательство судебных пренийЯ не хочу растрачивать — ей-ей! —Бессмертия и вечности своей!»
