- Это очень сложно. Нужно отбирать только надежных, что бы как с обезьянами не вышло, а то они своих перебьют. Для спецагентов, например, это вещь великолепная.

- Анатолий Петрович, мы ждем от вас хороших результатов. Армия финансирует все ваши проблемы.

- Благодарю вас, товарищи офицеры.

Они ушли. Пришел санитар и я попросил перевернуть меня, уж больно затекли прикрученные к койке руки.

Лежу в реанимационной палате. Жуть как болит голова. Бесстыжая сестра в одном халатике, все время прикасается ко мне грудью. Здесь и мертвый поднимется.

- Как себя чувствуете? - спрашивает она, записывая показания температуры в дощечку у кровати.

- Еще немного повертишься и я уложу тебя с собой рядом.

- Что вы, что вы, вам нельзя волноваться.

Она упорхнула. Через каждые два часа появляется Анатолий Петрович. Его интересуют мои эмоции и воспоминания.

- А где, Николай? - спрашиваю его

Анатолий Петрович морщится.

- Неудачно все вышло. Электроды не выдержали расстояния. Поплыли после операции и ничего не вышло, он остался тем кем был.

- Так сделайте ему вторую операцию.

- Легко сказать. Надо чтобы все опять зажило, укрепилось, а это месяца три ждать. С тобой все легко вышло. И электроды вроде вжились, тютелька в тютельку подошли с точностью до микрона. Ты теперь только не шевелись и не дергайся. Упаси бог, только не вставай. Я думаю, что Николая мы тогда неаккуратно переложили вот пластинки и разошлись.

Анатолий Петрович мной доволен.

- Ты, помнишь Афган?

- Да.

- А голову лейтенанта.

- Да.

- Отомстить смог бы?

- Зачем?

Он опешил.

- Тебе действительно все равно?

- Если надо, пойду.

С немым вопросом на лице он уходит. Мне его становиться жалко, надо было соврать.

Я поправляюсь не по дням, а по часам. Тискаю санитарок, которые неаккуратно подходят ко мне. Разрешили ходить, сначала понемногу, потом без ограничений. Меня перевезли в палату для выздоравливающих, где больные с легкостью крутили политикой, анекдотами и воспоминаниями о бабах.