– А то, что его хотели сносить, а оказалось – памятник архитектуры, находится под охраной государства. Но никто его на баланс брать не хочет – ни город, ни область, ни Москва. А списывать – волокита на несколько лет. Вот я и подкатил в администрацию с предложеньицем. Мол, мы восстановим все своими силами и будем блюсти, а они нам аренду подпишут лет на двадцать.

– А где деньги на ремонт возьмем?

– Обижаешь, старик. Перед тобой ведь великий комбинатор юга России, можно сказать, Бендер новейшей истории! Я «пощупал» штаб округа. Там тоже есть статьи расхода на поддержание патриотического духа у молодежи и на прочую беллетристику. И наш проект очень заинтересовал их.

– И что, могут дать?

– Смотря сколько попросишь. Попросишь мало, даже не глянут, а вот если много – очень даже могут!

– Логики не вижу.

– Наша страна алогична, поэтому и армия у нас непобедима, и мафия круче! Все дело в тех самых волшебных бумажках. Чем больше дадут, тем больше откат. Они не станут перехватывать по тысчонке там и сям. Глотают большими кусками, не подавившись. Берут до пятидесяти процентов. Идея наша им подходит, меня кое-кто знает по совместным делам, так что есть вполне реальные варианты.

Снова появилась Танечка-официантка и поставила перед Денисом огромное блюдо, на котором еле умещались гора жареной картошки и гигантский эскалоп, украшенный листьями салата, порезанной звездочками редиской, помидорами и веточками зелени.

– Вот, Дэн, как просил, без крови. И вино, холодненькое! – Она ловко открыла бутылку и наполнила бокал Дениса золотистым вязким вином, источавшим тонкий виноградный запах.

– Ласточка ты моя! – Денис одной рукой обнял женщину за талию, а другой взял ее руку и поднес к губам для поцелуя. – Не дашь горемыке-сиротинушке сгинуть, голодной смертью помереть!

– Да уж, от голода ты точно не помрешь! Грудью выкормят! Матери-героини. Им только такого подкидыша и надо! – воскликнул Толик, когда крутые бедра Танечки в очередной раз исполнили свое эротическое дефиле. – Ну, други, выпьем за успех нашего предприятия!