По желтизне багрянец, болезненный румянец,И небо так синело, как будто в день последний.
1986
3
Все сказано. И даже Древний РимС пресыщенностью вынужден мириться.Все было. Только ты неповторимИ потому — не бойся повториться.Жизнь тратили в волшбе и ворожбе,Срывались в бездны, в дебри залезали…Пиши, приятель, только о себеВсе остальное до тебя сказали.
1986
ПРОГРАММА "ВРЕМЯ"
Трудно в армии первое время.Помню, смотришь — и плакать готовНад обычной программою "Время",Глядя вечером вместе со всемиВ телевизор без всяких цветов.Черный с белым — и те поразмыты,Перечеркнуты сеткой помех…О, унынье армейского быта!Люди ходят, смеются, а мы-тоТак вдали, и отдельно от всех!А дойдет до прогноза погоды,Да покажут московский пейзаж,Да как вспомнишь про эти два года,Да про то, что обратного хода,Хошь не хошь, из казармы не дашь…Но она утешала отчасти,Незатейливо радуя глаз,И дарила короткое счастьеТам, что жизнь за пределами частиПродолжается, хоть и без нас.На ударную смотришь бригаду,На какой-нибудь чудо-колхозВсе, над чем хохотал до упаду,Принимаешь теперь, как отраду,Умиляешься чуть не до слез!Смотришь "Время" — на первом, на трудном,Только-только пошедшем годуИ не скользким, не скучным, не скудным,
