Черт моего лица, Боюсь, уже ни с одной рекой Не слиться мне до конца. Какое на небе не горит Солнце или салют, Меня, похоже, не растворит Ни один абсолют. Можно снять с меня первый слой, Можно содрать шестой. Под первым слоем я буду злой, А под шестым — пустой. Я бы, пожалуй, и сам не прочь Слиться, сыграть слугу, Я бы и рад без тебя не мочь, Но, кажется, не могу.

3

Теперь, когда, скорее всего, Господь уже не пошлет Рыжеволосое существо, Заглядывающее в рот Мне, читающему стихи, Которые напишу, И отпускающее грехи, Прежде чем согрешу, Хотя я буду верен как пес, Лопни мои глаза; Курносое столь, сколь я горбонос, И гибкое, как лоза; Когда уже ясно, что век живи, В любую дудку свисти Запас невостребованной любви Будет во мне расти, Сначала нежить, а после жечь, Пока не выбродит весь В перекись нежности — нежить. Желчь, Похоть, кислую спесь; Теперь, когда я не жду щедрот, И будь я стократ речист Если мне кто и заглянет в рот, То разве только дантист; Когда затея исправить свет, Начавши с одной шестой, И даже идея оставить след Кажется мне пустой, Когда я со сцены, ценя уют, Переместился в зал, А все, чего мне здесь не дают, Я бы и сам не взял, Когда прибита былая прыть, Как пыль плетями дождя,