и нежит землю, и земли не видит.
Задумчивый, в усадьбу возвращаюсь. В гостиной печь затоплена, и в вазах мясистые теснятся георгины. Пишу стихи, валяясь на диване, и все слова без цвета и без веса — не те слова, что в будущем найдет воспоминанье. В комнате соседней играют в бикс: прерывисто, по капле, по капельке сбегает тонкий звон.
Как перед тем, чтоб на зиму уехать, в гербарий, на шершавую страницу кладешь очаровательно-увядший кленовый лист, полоскою бумаги приклеиваешь стебель, пишешь дату, чтоб вновь раскрыть альбом благоуханный да вспомнить деревенский сад, найдя багряный лист, оранжевый по краю, — так, некогда, осенний ясный день я сохранил и ныне им любуюсь.

1926

СНИМОК

На пляже в полдень лиловатый, в морском каникульном раю снимал купальщик полосатый свою счастливую семью.
И замирает мальчик голый, и улыбается жена, в горячий свет, в песок веселый, как в серебро, погружена.
И полосатым человеком направлен в солнечный песок, мигнул и щелкнул черным веком фотографический глазок.
Запечатлела эта пленка все, что могла она поймать: оцепеневшего ребенка, его сияющую мать,
и ведерцо, и две лопаты, и в стороне песчаный скат. И я, случайный соглядатай,