Я произвел, сильнейший даст отпор

Всем козням и соблазнам, а затем

И всем отступным ратям, да во Ад

Низринутся опять. Он возвернет

Победой то, что первый человек,

Застигнутый врасплох, утратил — но

Пусть приснославно ратует сперва

В пустыне, — а посем Его пошлю

Двух супостатов мира, Грех и Смерть,

Смиреньем и страданьем сокрушить.

Он слабостью осилит вражью мощь;

Мир укротит, смирит людскую плоть,

Дабы и ангел, и эфирный дух -

Теперь, а после — человек земной

Постичь могли, сколь богоизбран Сей

Превеличайший, Мой достойный Сын,

Спаситель всех иных сынов людских."

Предвечный рек. И все на Небесах

Преудивленно замерли — и вдруг,

Хвалу запев, небесный хоровод

Округ Престола повели. Гласы

И лиры таковой творили гимн:

"Со славой, Сын Господень, побеждай,

На битву идучи, чтоб не мечом,

Но мудростью ничтожить вражью кознь!

Отец уверен в Сыне; посему

Спокойно Чадо шлет на первый бой

С любым соблазном, всяким искушеньем,

Прельщеньем, или страхом, или злом.

Да втуне будут все уловки Тьмы,

Да сгинет ков диавольский вотще!"

Так лик небесный гимны возносил.

А Божий Сын, проведши день-другой

Там, где крещал Предтеча, в Вифаваре,

Премного сердцем пекся, размышлял

Как наилучше многомощный труд

Спасителя вершить, и чем начать

Божественных деяний череду.

И в некий час наедине, Святым

Ведомый Духом, вышел с тишиной

Советоваться и, вдали дорог -

За мыслью мысль, за шагом шаг ведом, -

В пустыню сопредельную вступил,

Во мрачный дол, объятый стремью скал.

Раздумья так священные текли:

"О сколько мыслей, разом пробудясь,

Во Мне роится — ибо ныне зрю:

Что издавна восчувствовал внутри,

Что часто Мною внемлется извне -

Едва ль совместно с тем, как дни влачу.