Как-то раз до поздней ночи я читал, слипались очи…

Вдруг в дверь тихо постучали… Потерял я мысли нить…

"Это путник запоздалый", – я сказал себе устало,

Ночь в пути его застала, просит дверь ему открыть.

То, конечно, гость усталый просит дверь ему открыть.

Кто ж еще там может быть?"

На полу и в стенах в зале тени-призраки плясали.

Тот декабрь, холодный… мрачный… никогда мне не забыть!

И ученых истин море не могло развеять горе

О прекраснейшей Леноре, той, что перестала жить.

Ты, чудесная, отныне будешь с ангелами жить.

Где ж ещё ты можешь быть?

Вдруг я вижу возле двери волны взмыли на портьере,

Незнакомый мне доселе ужас кровь заставил стыть.

И сдержать стараясь бьенье сердца, я шептал в смятенье:

"Что за странное волненье? Надо встать и дверь открыть.

Это просто гость усталый просит дверь ему открыть".

Но затем собравшись с духом (голос мой разнесся глухо):

"Сэр, – сказал я, – или леди, вы должны меня простить:

Я не слышал вас вначале, вы так тихо постучали".

Тут раскрыл я двери в зале, ужас свой стараясь скрыть,

Только мрак густой увидел я, старясь ужас скрыть.

Что ж ещё могло там быть?

Так стоял я в темном зале, полон страха и печали,

А во мраке ночи мысли плыли душу бередить.

Не являлись мысли эти никому ещё на свете.

Только вздох услышал ветер: "Мне Ленору не забыть!"

Что за звук? О, это эхо: "Мне Ленору не забыть!"