Треугольник волос - бравый атавистический знак Воскового сословия, ангела, мха в колыбели, добра. Рама глаза манерна, намеренно выверен зрак, И ресницы - суть пальцы, струенье ветвей из костра. Переспелая смоква вкушает шуршащий шнурок, И дракон шепелявый щебечет за ч°рною мшистой щекой. Подбородка не вывернет, не убежит из-под ног Исходящий от ссохшейся кожицы замшевый зной. А на пальцах - анапест, синицы, морские ежи Серебрятся рогатками, шеями мех стерегут, Говорят - сбереги, если надо - продай, заложи, И забудь до скончания вязких развязных минут. Путеводна печаль - на ладони иглу не ищи, Закатай бледный компас под холм запасных рукавов, Осторожно срезая на темени слепка хвощи И размеренно слушая смерть ледяных голосов. Что они говорят? Говорят, что опишут тебя Как бесценное мясо, как тело коровы святой, Поедая которое от наслажденья хрипят И ломают амуров фарфоровых над головой. О, тебя разрисуют узорами острых ключей Как шкатулку с зерном, как конверта картонный фасад. Пусть отыщет средь россыпей опись любитель, хитрец, книгочей, И положит, краснея, сию же минуту назад, Ибо ест пустота как шагреневый пряник бумагу, И под аркой пчелиное лепит собранье гнездо Шумно так, что прохожий сбивается с шагу, И ладони отводит в карманов сырое тепло. 4.6.93, СПб НА УТРАТУ И ГИБЕЛЬ БЕСТЕЛЕСНОГО ИДЕАЛА (2) Как счастлив я, что избежал определений Тогда, когда мы были вместе, милый друг. Теперь я вижу: небеса и тени В лице тво°м сплетались в ч°рный круг. Там были жилы трав, сугробы глаз зел°ных, Укусы листьев, голоса цветов, Вороньих лап следы и миллионы Медвежьих ягод в саже рудников. Табачный дым в столбы скрутил волокна, В два платиновых стержня над водой. Лежали на снегу как полосы и окна Пространства лба, укрытого зимой. Мох яблочной щеки сгорал в руках бездымно, Бездумно, как исчерченные дни И скобы рта, и возглас неизбывный, И лепестки ресниц, и чешуи огни. Как прав был я, что избежал определений Твоих благоухающих глубин, Седин, извилин, недр и наслоений.