Пойдет, как пышность пены морской…

туда, откуда возврата нет.Уоллес Стивенс «Жалкая обнаженная пускается в весеннее путешествие»

Французское окно разбилось вдребезги. Гости вскрикнули.

Среди общих возгласов выделялся пронзительный визг мадам Сен-Клер, жены посла:

– Ciel! Mes bijoux!

Фрина Фишер молча нащупывала в сумочке зажигалку. До сих пор вечер был скучным. После усердных приготовлений к тому, что считалось главным светским событием года, ужин стал шедевром кулинарного искусства, но разговоры за столом велись слишком однообразные. Фрину усадили между отставным полковником из Индии и любителем игры в крикет. Полковник ограничился несколькими уместными замечаниями по поводу угощения, Бобби же мог без устали перечислять счет каждого матча, сыгранного в графстве в течение двух лет, – и с удовольствием занимался этим. Потом погас свет, и оконное стекло разбилось вдребезги. «Что бы ни прервало череду матчей в Кантри-хауз, все сгодится», – подумала Фрина и наконец нашла зажигалку.

Сцена, которую выхватил трепещущий огонь зажигалки, была довольно сумбурной. Девушки, имеющие обыкновение визжать, визжали. Отец Фрины вопил на мать. И это тоже было нормально. Несколько джентльменов зажгли спички, один из них позвонил в колокольчик. Фрина пробралась к выходу, выскользнула в переднюю к распахнутой настежь двери распределителя электричества и опустила переключатель с надписью «главный». Свет, заливший комнаты, привел в чувство всех, кроме разве что тех, кто слишком перебрал джина. А мадам Сен-Клер трагически обхватила шею руками, обнаружив, что ее бриллиантовое колье, в котором, как говорили, было несколько камней из ожерелья русской царицы, исчезло. И вопль супруги посла превзошел все предыдущие попытки.

Бобби, на удивление быстро разобравшийся в ситуации, воскликнул: