Я ухожу туда, где никогда не буду. Я падаю сквозь сны - и разбиваюсь вмиг. Подхватываю грусть и скуку, как простуду, И забываю все, что прежде я постиг.

Мне все равно куда деваются пейзажи Картинки так легко сменил калейдоскоп... Ведь механизм судьбы так тщательно отлажен, Что можно лишь смотреть на блеск заветных троп.

* * * Снова улыбается и плачет, Странная за окнами весна. Жизнь пройдет вот так, а не иначе, Кем-то навсегда изменена.

Жалости не ведает идущий, Вечности певец и инсургент, Делая пространство боли гуще, Собирая сны в один момент.

Скоро будет дальняя дорога, Или зло проглотит насовсем... Остаются строки, их немного, И они дрожат, но вместе с тем

Мир подлунный кровью освещают, Может, даже сдерживают тьму, И беду лихую превращают В гордость, непонятную уму.

Слово упадет в твои ладони, Сложится под взглядом в силуэт... Тот, что в скуке, в смерти не утонет, Тот, что будет истинный поэт.

* * * Немножко помечтать получится Пред тем, как мигом улетучиться, Упасть слезою дождевой В пространство звездное и скучное, С весной вовеки неразлучное, С твоей больною головой.

Тоскуй опять, а может заново, И вспоминай стихи Иванова, И их до одури читай. Миры закрыты пограничные. Смеются годы ироничные, А им ведь только повод дай!

Тебя развеют обязательно, Но ты гляди сквозь ночь внимательно, И притворяйся, что живой. Вокруг все легкое, звенящее, Пустое и ненастоящее С твоей больною головой.

* * * Ничто, кроме скуки не ранит, А прочее зло - не страшит. Бессмыслица взоры туманит. И небо так нервно дрожит.

Вальсирует осень листвою, И холодом прошлых эпох. И делает жизнь чуть живою, И меряет каждый твой вздох.

Запрятан в пальто ненароком Несчастьем и бредом своим, Все помнишь о чем-то далеком, Что было родным, дорогим.

Со скрипом закроются двери. Со стоном прервется беда... И каждый получит по вере, По правде получит тогда.