* * * Падают эхом пустые слова. Осень вкруг сердца плетет кружева: Шепот, и шорох и шелест дождя. Взгляд расплывается, в сумрак идя.
Тени танцуют в глазах, на столе, И на таинственно-скучной земле. В холод сползает больной календарь. Жизнь накрывает туманная хмарь.
Кто ты, крадущийся в полночи сон? Как очутился у края времен? Все непонятный на что-то намек Сердце меж звуков, душа между строк...
* * * Песчинкою в огромном мире Скользнула легкая душа, А тело заперто в квартире, Оно живет, едва дыша.
И настроенье раздвоенья Тебе сопутствует века. И ледяное вдохновенье Летит безумьем с потолка.
Нет, все вокруг бледней и проще, Однообразней и скучней... И тень былой вселенской мощи Едва видна средь серых дней.
Все как-то мелко, полу стерто: И сны, и звезды, и слова... И надоело все, до черта! Трещит от боли голова.
Как тяжко утром просыпаться, Дробить пространство пополам, Под грузом пустоты сгибаться, Встречаясь внешним зеркалам...
Усмешка губы тихо тронет, А волос тронет седина... И счастье снова проворонит Почти последняя весна.
* * * Плавится печаль в твоих глазах, Обнимает сердце древний страх. Ночь ползет в твой дом из всех щелей. Тихо одиночество шуршит. Ветер взвоет, дождичек замжит, Жизнь стоит над ворохом углей.
Книги оживают всякий раз От прикосновенья зорких глаз, Обнажая вековую жуть. Ты пройдешь и сгинешь как-нибудь В ледяном безвыходном дожде, В осенью обещанной беде.
* * *
Светлой Памяти Георгия Владимировича Иванова. Плывут облака, и века неразлучны, И цепью ложатся на шею некстати.