слиянья нутра и формы: белая замша лютена, тосканская кожа форда, мой рот, в плавной драке рваный твоим, не менее жарким, чем воздух вокруг? нирвана июльская: тел пижамки усеяны пряным потом – гвоздика, зира, какао. не хочется на работу... желаниям потакая, любуюсь тобой: твой профиль на фоне бойницы в восемь особенно мягок. кофе? подрагивает подносик в ладонях моих, пропахших фантазиями. какой же – лютена белая замша, форда тосканская кожа – мне запах надеть сегодня?

12. секунда, которая всё меняет...

секунда, которая всё меняет – не воздух, не пульс, не на вечер планы, а всё. предложения удлиняя, выигрываю минуту. главный, единственно верный манёвр – затишье, улыбкой сдобренное до рвоты. ты всё понимаешь сама без лишних сентенций, правда? о да! ну вот и закончим. я мудрость включаю кнопкой, похожей на 20 копеек детства. как жарко сегодня...

13. сидит. спина прямая. всё строго, чинно...

сидит. спина прямая. всё строго, чинно – салфетки хрустят, официанты тоже. думает: «мисс икс ее не приручила, равно как миссис игрек.» и, подытожив что-то в уме, она произносит: «едем!» берет меня за руку цепким браслетом кисти, не глядя в глаза ни мне, ни столам соседним, и тащит на выход. воздух горячий, кислый от смога московского, бьёт по ноздрям. легонько