– Ма! За что ты Феликса ненавидишь? Имей совесть...

– Иди ты со своей совестью, знаешь, куда? – В зрачках матери сверкнула ненависть.

– И куда?

– К папе!

Ничего не оставалось делать. Мать ненавидела не только Феликса, но и мужа, ребятню в школе, их родителей, даже (иногда так казалось) собственных детей. По ее мнению, все были какие-то несостоятельные, безнравственные и безответственные. Андрей пошел слоняться по ресторану, разговаривал со знакомыми, изредка танцевал. Нет-нет да и задерживал взгляд на одинокой фигуре Риты. Она возила вилкой по тарелке, сосредоточенно думала. «Думай, Рита, думай, – усмехнулся он про себя. – Тебе есть о чем подумать». От нечего делать он вышел покурить, а там... отродье Феликса в лице Германа. Андрей сбежал по ступеням, не желая находиться с ним на одном пятачке, закурил.

– Слушай, Андрей... – спускаясь к нему, сказал Герман. – Кончай к Рите приставать.

– Кончают, знаешь, когда? – грубо парировал Андрей. – Мне это дело нравится, и я не прочь...

– К Рите не лезь, понял? Будешь надоедать...

– Кому? Рите? – сделал наивное лицо Андрей.

– Мне! – закипел Герман. – Мне, Андрюша. Не прекратишь, я тебя с твоим собственным дерьмом смешаю.

– А, понятно. Ты теперь всех хочешь с дерьмом смешать, сам-то в нем давно.

Андрей швырнул только что начатую сигарету и ушел в ресторан. Его чуть не сбил с ног жених, который подбежал к Герману и начал что-то быстро и возмущенно говорить...

– Есть хочешь? – спохватилась Света.

– Может, мне еще и выпить за здоровье твоего мужа? – сердито спросил Егор и сел на место жениха, отвернувшись от нее.

Она тяжко вздохнула, чуть-чуть не расплакалась. Ух, она покажет этому... мужу! Она ему устроит! Тронув Егора за рукав пиджака, жалобно позвала:

– Егор...

Он оглянулся. Веснушки уже не смеялись... Егор жестко сказал:

– Я за тобой. Выйти можно через черный ход, я проверил. Идем.