о кущах цветника иного:Ведь от ворон в мирском саду и бедствий, и забот немало! * * * Увидев чудный образ твой, томим любовью страстной стал я,Душой и сердцем слит с тобой, наверно, в день злосчастным стал я!О, сколько я твердил тайком: «Мне б от тебя отвадить сердце!» —Но день за днем сильней влеком к тебе, моей прекрасной, стал я.«О, будь верна!» — я пал пред ней, она ж, меня вконец измучив,Сказала: «Жертвой будь моей!» — и жертвою безгласной стал я.Ты говоришь мне: «Кто ж, любя, таким безумьем прегрешает?» —На все готов я для тебя: твоим — о, дар напрасный! — стал я.Живой водою я владел, и кубок Джама был со мною —О кравчий, нищенский удел терпеть, на все согласный стал я.И не исходит стон немой, о Навои, из струн печальных,Мой стон немой — совсем не мой: рабом тоски всечасной стал я. * * * Бездольный в рубище одет, и люб простой наряд ему,А шитый золотом — о, нет! — не подойдет халат ему.Кто в отрешенье пал во прах и головой на камень лег,Что ложе в золотых шатрах и мишура палат ему!Шах жаждет миром завладеть, дервиш бежит от мира прочь, —Что шах дервишу! Сам заметь: о нет, он — не собрат ему.От сути шахских дел-тревог дервиш заботою далек:В величье власти что за прок, и будет ли он рад ему?Прах отрешенья бедняку любезней шахского добра:Свой век во прахе — не в шелку! — влачить — сей жребий свят ему.Шах двинет рать со всех сторон, а бедняков не устрашит,Но и один бедняцкий стон опасностью чреват ему.Величью шаха дарят свет скитальцы праведной стези:Они — как солнечный рассвет и просветляют взгляд ему.И пусть навечно шаху дан его высокий жребий, — все жДервишем стать, забыв свой сан, — превыше всех наград ему.Хоть нет в умах других владык таких стремлений, добрый шахБлагих высот уже достиг, и люб такой уклад ему.Порой в дервише шаха зришь, а в шахе суть дервиша есть, —«Ты — видом шах, душой — дервиш», — так люди говорят ему.Шах и дервиш покуда есть, да чтут они завет творца:Служить дервишем — шаху честь, они ж — верны стократ ему.Не от гордыни не умолк и нижет речи Навои:Лишь милость шаха и свой долг так говорить велят ему. * * * О, мне бы крылья!
