И пусть облака улетают по-прежнему,

и осень прогонит дождями лето,

я буду твердить кому бы то ни было,

что жизнь - это обморок для поэта.

Так русское слово стреляет в висок

согласной давно позабытого имени,

и перекошенный потолок

окрасится чёрным, вишнёвым, синим.

И где-то через полчаса

уже голоса на лестнице,

чьи-то пьяные голоса -

всё, пиздец, пацаны - он повесился.

А я сижу в углу и смотрю на себя,

висящим под закрашенной батареей,

- послушайте, вот же я,

и это не стихотворение!

Приехало три мента -

протокол, отказ забирать,

облака всё летели куда-то,

а я, отказываясь умирать,

решил всё вернуть обратно:

скорая, мусора, батарея,

верёвка, стихотворение,

и прочее, прочее, прочее.

Получив непонятно чьё одобрение,

я проснулся в объятиях чёрной ночи.

Это щас, а потом?

нулевые, среда.

Облака летят за моим окном

никуда, никуда, никуда.

02.35.15.07.08.

Это было под Выборгом

Это было под Выборгом

в день сентября.

Так чего же мы выбрали,

радость моя?

Пересудов и сплетен,

что весь город поёт.

Так чего же мы выиграли,

горе моё?

Мы построили памятник

без народной тропы,

не большой и не маленький

из обломков судьбы,

без иллюзий надежды,

без нечаянных слов.

Посмотри, как и прежде -

между нами любовь,

что похожа на шлюху

в ожиданьи расплаты,

протяни же мне руку,

где рассветы, закаты,

где прошедшее время,

где улыбка твоя.