* * * * * *

Чтоб выжить и прожить на этом свете, В сердцах кому-нибудь грубя, пока земля не свихнута с оси, ужасно вероятно держи себя на тройственном запрете: однажды выйти из себя не бойся, не надейся, не проси. и не войти обратно.

* * * * * *

Я враг дискуссий и собраний Я чужд смешливой укоризне: и в спорах слова не прошу; весьма прекрасна жизнь того, имея истину в кармане, кто обретает смысл жизни в другом закуску я ношу. в напрасных поисках его.

* * * * * *

Очень многие дяди и тети Не меряйся сальным затасканым метром по незрелости вкуса и слуха толпы, возглашающей славу и срам, очень склонны томление плоти ведь голос толпы, разносящийся ветром, принимать за явление духа. сродни испускаемым ею ветрам.

- 22

Есть люди, провалившие экзамен Не бывает напрасным прекрасное. житейских переплетов и контузий, В этой мысли есть свет и пространство. висят у них под мутными глазами И свежо ослепительно ясное мешки из под амбиций и иллюзий. осмысление нашего пьянства.

* * * * * *

Нисколько прочих не глупее Детьми к семье пригвозждены, все те, кто в будничном безумии, мы бережем покой супруги; прекрасно помня о Помпее, ничто не стоит слез жены, опять селились на Везувии. кроме объятия подруги.

* * * * * *

Слишком умных жизнь сама Гавно и золото кладут чешет с двух боков: в детишек наших тьма и свет, горе им и от ума, а государство тут как тут, и от мудаков. и золотишка нет как нет.

* * * * * *

Злу я не истец и не судья, Питая к простоте вражду, пользу его чувствую и чту; подвергнув каждый шаг учету, зло приносит вкусу бытия мы даже малую нужду пряность, аромат и остроту. справляем по большому счету.

* * * * * *

По странам и векам несется конница, Каждый сам себе - глухие двери, которая крушит и подчиняет; сам себе преступник и судья, но двигатель истории бессонница сам себе и Моцарт и Сальери, у тех, кто познает и сочиняет.