* * * * * *

Везде, где есть цивилизация, Известно всем, что бедный Фима и свет звезды планету греет, умом не блещет. Но и тот есть обязательная нация умнее бедного Рувима, для роли тамошних евреев. который полный идиот.

* * * * * *

Лея-Двося слез не лила, Если надо - язык суахили, счет потерям не вела, сложный звуком и словом обильный, трех мужей похоронили, чисто выучат внуки Рахили сразу пятого взяла. и фольклор сочинят суахильный.

* * * * * *

Когда черпается счастье полной миской, Такой уже ты старый и больной, когда каждый жизнерадостен и весел, трясешься как разбитая телега тетя Песя остается пессимисткой, на что ты копишь деньги, старый Ной? потому что есть ума у тети Песи. На глупости. На доски для ковчега.

* * * * * *

Все предрассудки прочь отбросив, Сородич мой клопов собой кормил но чтоб от Бога по секрету, и рвань перелицовывал, дрожа, свинину ест мудрец Иосиф и образ мироздания скроил, и громко хвалит рыбу эту. и хаживал на Бога без ножа.

- 38

Приснилась мне роскошная тенденция, Любая философия согласна, которую мне старость нахимичила: что в мире от евреев нет спасения, еврейская духовная потенция науке только все еще не ясно, физическую - тоже увеличила. как делают они землетрясения.

* * * * * *

Что ни ночь, в любой обители У власти в лоне что-то зреет, шумный спор ведут по пьяни и, зная творчество ее, духа русского ревнители, уже бывалые евреи седопейсые славяне. готовят теплое белье.

* * * * * *

Над нами смерть витает, полыхая Евреи топчут наши тротуары, разливом крови, льющейся вослед, плетя о нас такие тары-бары, но слабнет, утолясь, и тетя Хая как если сочиняли бы татары опять готовит рыбу на обед. о битве Куликовской мемуары.

* * * * * *

Когда народы, распри позабыв, Вечно, и нисколько не старея, в единую семью соединяться, всюду, и в любое время года немедля усугубится мотив длится, где сойдутся два еврея, сугубого вреда одной из наций.