=== ===

В года, когда юмор хиреет, В любых краях, где тенью бледной скисая под гласным надзором, живет еврей, терпя обиды, застольные шутки евреев еврейской мудрости зловредной становятся местным фольклором. в эфир сочатся флюаиды.

=== ===

Царь-колокол безгласный, поломатый, Сибирских лагерей оранжерея, Царь-пушка не стреляет, мать ети; где пляшет у костра лесное эхо и ясно, что евреи виноваты, вот лучшая теплица для еврея, осталось только летопись найти. который не созрел и не уехал.

=== ===

Сегодня евреи греховны Всегда еврей легко везде заметен, совсем не своей бухгалтерией, еврея слышно сразу от порога, а тем, что растленно духовны евреев очень мало на планете, в эпоху обжорства материи. но каждого еврея - очень много.

=== ===

Везде, где есть галантерея Наскучив жить под русским кровом, или технический прогресс, евреи, древние проныры, легко сей миг найти еврея сумели сделать голым словом с образованием и без. в железном занавесе дыры.

=== ===

А слух - отрадный, но пустой, Евреи даже в светопреставление, что ихний фарт накрылся пылью, сдержав поползновение рыдать, навеян сладкою мечтой в последнее повисшее мгновение однажды сказку сделать былью. успеют еще что-нибудь продать.

=== ===

Везде, где не зная смущения, У власти в лоне что-то зреет, историю шьют и кроят, и, зная творчество ее, евреи - козлы отпущения, уже бывалые евреи которых к тому же доят. готовят теплое белье.

=== ===

Туманно глядя вслед спешащим В метро билеты лотереи. осенним клиньям журавлей, Там, как осенние грачи, себя заблудшим и пропащим седые грустные евреи сегодня чувствует еврей. куют нам счастия ключи.

=== ===

Во тьме зловонной, но тепличной, Раскрылась правда в ходе дней, мы спим и слюним удила, туман легенд развеяв: и лишь жидам небезразличны евреям жить всего трудней глухие русские дела.